🔥 Почему мы продолжаем спорить с теми, кого вообще нет?

 

Мы знаем, что в интернете полно ботов, фальшивых аккаунтов и фабрик троллей. Но всё равно спорим с ними, злимся, доказываем, приводим ссылки. Тратим время и нервы. А ведь именно этого от нас, возможно, и добиваются.

Летом 2025 года в Иране отключили интернет — и на 16 дней исчезла целая армия виртуальных «шотландских националистов». В январе 2026-го история, похоже, повторилась. Шотландские патриоты, как выяснилось, очень зависели от иранского интернета.

Теперь новая загадка. После сообщений о проблемах с тремя дата-центрами «Яндекса» некоторые аккаунты, сутками истерившие про «провалы Украины» и «загнивающий Запад», вдруг притихли.

Совпадение? Возможно. Доказательств прямой связи пока нет. Но вопрос напрашивается: кто эти люди и откуда они ведут свою «народную» борьбу?

Разумеется, не каждый сторонник Путина — бот. Но за некоторыми аккаунтами стоят организованные сети, автоматизированные системы и оплачиваемые операторы. Им необязательно верить в то, что они пишут. Их задача может быть совсем другой: разозлить, спровоцировать, втянуть в перепалку.

И вот тут начинается самое интересное: мы бесплатно тратим эмоции на тех, чья работа — этими эмоциями управлять.

Не каждый комментарий заслуживает ответа. Не каждый спорщик ищет истину. И не каждый «голос народа» принадлежит народу.

В информационной войне наши эмоции — тоже ресурс. Так зачем отдавать его противнику?

В следующий раз, прежде чем бросаться в бой с очередным «возмущённым патриотом», стоит спросить себя: я действительно разговариваю с человеком — или просто помогаю кому-то выполнять его работу?

Иногда лучший ответ пропаганде — просто не играть по её правилам.

Почему «сделка по Лукойлу» — это не бизнес, а авантюра

 

История с попыткой «разморозить» международные активы Лукойла через переговоры между окружением Трампа и Путиным выглядит эффектно только в заголовках. Но если смотреть на неё как на бизнес‑кейс — всё разваливается очень быстро.

Структурно это проект, который не проходит ни один базовый критерий инвестиционного анализа.

1. Санкции: активы, которыми нельзя пользоваться

Активы Лукойла заморожены санкциями США. Это означает, что их судьба зависит не от рынка, а от политического решения Белого дома.

Для бизнеса это означает:

• отсутствие сроков,
• отсутствие управляемости,
• невозможность провести нормальную оценку стоимости.

Актив, который нельзя использовать или продать, — это не актив. Это пассив с неопределённым будущим.

2. Юридические риски: хвост, который может ударить

Лукойл вовлечён в судебные процессы в США. Любой из них может привести к штрафам, ограничениям или новым обязательствам.

Инвесторы не заходят туда, где юридические сюрпризы могут стоить миллионы.

3. Управление активами зависит от политической воли

Формально компания частная. Фактически решения по крупным международным активам принимаются политически.

Это означает:

• отсутствие прозрачности,
• отсутствие стабильности,
• отсутствие защиты от внезапных разворотов.

Для бизнеса это токсичная среда.

4. Репутационный риск: удар по капиталу

Сделка, обсуждаемая людьми, связанными с президентом США, да ещё в контексте переговоров по Украине, — это репутационная мина.

В современном корпоративном мире репутация — это капитал. И здесь он под угрозой.

5. «Дешёвые активы» — не всегда выгодные

Санкции делают активы Лукойла внешне дешёвыми. Но они дешёвые не потому, что рынок ошибся, а потому что ими невозможно пользоваться.

Это классический value trap: выглядит выгодно, а на деле — тупик.

6. Ключевой недооценённый фактор: промежуточные выборы

Даже если предположить, что сделку удастся протолкнуть, она остаётся полностью зависимой от политического цикла.

Промежуточные выборы в США — это отдельный слой неопределённости.

Для бизнеса это означает:

• возможную смену контроля в Конгрессе,
• пересмотр санкционной политики,
• новые расследования,
• рост внимания к любым сделкам, связанным с иностранными государствами.

Проект, который может рухнуть просто потому, что в ноябре изменится баланс сил в Сенате, — это не проект. Это рулетка.

Итог

Если разложить эту историю по стандартным MBA‑критериям — регуляторные риски, юридическая чистота, корпоративное управление, возможность выхода, оценка NPV — она проваливается по всем пунктам.

Это не бизнес‑возможность. Это политически зависимый актив, который нельзя нормально оценить, использовать или продать.

И именно поэтому вся конструкция выглядит не только сомнительной, но и просто неразумной с точки зрения бизнеса.