Прощай, Крым! Интервью с практикующим адвокатом

Это интервью проведено 21 Июня 2026 моими знакомыми на территории оккупированного Крыма, и печатается с их разрешения.

— Здравствуйте. Спасибо, что согласились на этот разговор. Давайте для вашей безопасности сразу оговорим: мы не называем вашего настоящего имени и в публикации будем использовать псевдоним — г-жа Булатова. Скажите, как устроена ваша практика сейчас?

— Здравствуйте. Да, псевдоним — это необходимость. Что касается моей работы: сейчас на полуострове де-факто действует российское правовое поле, поэтому официально я состою в Адвокатской палате Республики Крым и веду частную практику на месте. Но, реально оценивая перспективу деоккупации, я продолжаю дистанционно вести дела клиентов и консультировать их в рамках украинского и международного права. Нужно смотреть на шаг вперед.

1. Расскажите немного о своей биографии. Как вы пришли к такой «двойной» практике?

— До 2014 года я работала ведущим юрисконсультом в крупной строительной компании в Севастополе, параллельно вела частные гражданские и имущественные споры в украинских судах. После аннексии передо мной встал выбор. Чтобы защитить интересы местных жителей, помочь им не потерять имущество в суматохе, мне пришлось сдать экзамен и войти в российскую юрисдикцию, получить статус адвоката РФ.

За последние 12 лет через мои руки прошли сотни процессов: земельные споры, изъятие участков под «государственные нужды», оформление наследства. Этот опыт позволяет мне видеть ситуацию объемно. Я прекрасно знаю, как дела оформлены на бумаге сейчас, и точно понимаю, какими будут последствия, когда ситуация изменится.

2. Давайте перейдем к главному страху многих приезжих. Что будет с правами на недвижимость, которую люди купили в Крыму после 2014 года? Защитит ли их украинский или международный закон?

— Короткий ответ — нет, не защитит. С точки зрения украинского законодательства (а именно закона об обеспечении прав на временно оккупированных территориях), любые сделки с недвижимостью, если они совершены не по правилам Украины и не внесены в украинские реестры, считаются ничтожными, то есть недействительными с самого момента подписания. Россияне, купившие здесь квартиры или дома, для Украины — не собственники.

Международное право здесь тоже не поможет. Четвертая Женевская конвенция прямо запрещает государству-оккупанту перемещать свое гражданское население на оккупированные территории. Так что все эти договоры купли-продажи в российских реестрах не имеют международной силы.

Когда Крым вернется под контроль Киева, вся эта недвижимость либо вернется к законным владельцам, какими они были на 2014 год, либо отойдет государству. Никаких компенсаций от Украины покупатели из РФ, разумеется, не получат.

3. А если говорить о коммерции? Бизнес, отели, сервисы, магазины, которые открылись за эти годы...

— Здесь всё ровно то же самое, что и с квартирами. Все коммерческие объекты, открытые или переоформленные по российским законам, для Украины и международных судов юридически просто не существуют.

Имущественные комплексы будут либо национализированы, либо возвращены прежним украинским собственникам. Все лицензии, разрешения и сертификаты, выданные нынешними крымскими властями, автоматически превратятся в пустые бумажки. А любые инвестиции, которые граждане РФ вложили в развитие бизнеса на полуострове, с правовой точки зрения будут трактоваться как незаконное предпринимательство.

4. Сейчас много говорят о коллаборационизме. Что конкретно подпадает под это понятие и какова ответственность?

— В Уголовный кодекс Украины еще в начале полномасштабной войны ввели жесткую статью 111-1 за коллаборационную деятельность. Нарушением считается организация выборов, работа в оккупационных органах власти, пропаганда в школах и, что важно для бизнеса, любое активное взаимодействие с государством-агрессором. Это и уплата налогов в бюджет РФ, и участие в госзакупках, и передача материальных ресурсов.

Наказания там серьезные: от крупных штрафов и запрета занимать определенные должности до реальных сроков — до 15 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Плюс не забывайте про международный аспект: люди, которые активно помогали закреплению режима на месте, рискуют попасть под персональные международные санкции. А это блокировка любых активов за рубежом и запрет на выезд из РФ.

5. Что будет с гражданством и личными документами, выданными в Крыму?

— Украина не признает автоматическое или принудительное получение российского гражданства крымчанами. А для людей, приехавших из регионов РФ после 2014 года, статус однозначен: они остаются гражданами России, которые находятся на украинской территории незаконно.

Все документы, выданные в Крыму за эти годы — свидетельства о рождении, браке, смерти, дипломы вузов, судебные решения, — для внешнего мира недействительны. Приезжим их даже подтвердить не дадут. Местным же гражданам придется проходить сложную процедуру верификации через украинские госорганы.

6. Чего ждать в финансовой сфере? Пенсии, вклады, валюта, государственные выплаты...

— Рублевая зона в Крыму будет ликвидирована в первые же дни деоккупации. Российские банки просто уйдут, их филиалы закроются, а вклады, скорее всего, окажутся замороженными на неопределенный срок. Выплаты пенсий и пособий от РФ, естественно, прекратятся. Рассчитывать на украинскую социальную поддержку смогут только граждане Украины.

Отдельный болезненный вопрос — материнский капитал. Если жилье в Крыму покупалось с привлечением российского маткапитала, такие сделки аннулируют, а недвижимость изымут.

7. К каким еще «сюрпризам» нужно готовиться людям, которые переехали в Крым из России?

— Главный сюрприз для многих — это неизбежное принудительное выдворение, то есть депортация. Все граждане РФ, въехавшие в Крым через Крымский мост или прилетевшие самолетами, с точки зрения закона совершили незаконное пересечение границы. Они — нелегальные мигранты.

Процесс депортации обычно сопровождается запретом на въезд в Украину и страны Евросоюза на срок от 3 до 10 лет. Более того, за незаконное пересечение границы в период военного положения в Украине предусмотрена уголовная ответственность, так что для некоторых дело может не ограничиться просто высылкой.

8. А что произойдет с автомобилями на крымских номерах (регионы 82 и 92)?

— Все ПТС, СТС и номера, выданные крымским ГИБДД после 2014 года, не признаются нигде, кроме России.

Если человек приехал из условного Ростова или Новосибирска на своей машине с «материковыми» номерами, он, с точки зрения таможни Украины, ввез автомобиль контрабандой. Ему придется вывозить эту машину обратно в процессе депортации.

Если же машина была куплена в Крыму и перерегистрирована с украинских номеров на российские, то для Украины ее владельцем остается тот, на ком она латиницей числилась в базе до 2014 года. Приезжие покупатели таких машин потеряют и транспорт, и деньги — машины просто заберут и вернут старым хозяевам либо отправят на штрафплощадки.

9. Как сложится судьба смешанных браков, где один супруг местный, а второй приехал из России? Что будет с детьми?

— Это колоссальная юридическая путаница и личная драма для многих семей. Браки, заключенные в крымских ЗАГСах по законам РФ после 2014 года, Украина не считает легальными. Для закона эти люди — сожители. Чтобы узаконить отношения, им придется расписываться заново на подконтрольной территории или в консульствах.

С детьми чуть проще: Украина ввела административные и судебные процедуры для подтверждения факта рождения ребенка на оккупированной территории, чтобы защитить их права. Но свидетельства российского образца все равно придется менять.

Что касается права на проживание: российскому супругу никто не гарантирует автоматический вид на жительство. Придется подавать документы на общих основаниях, и СБУ будет детально проверять человека — не поддерживал ли он оккупацию, не нарушал ли законы. Если выяснится, что он въехал в Крым незаконно через мост, получить ВНЖ будет практически нереально.

10. Будет ли амнистия для тех, кто не воевал и не шел во власть, а просто работал — врачей, учителей, коммунальщиков?

— Закон четко разделяет вынужденное выживание в оккупации и соучастие. Но тут критически важно, какое у вас гражданство.

Если вы местный житель с украинским паспортом и работали рядовым врачом, электриком или пожарным, не принимая политических решений, вас никто преследовать не будет. Обеспечение жизни городов — это гуманитарная необходимость. Исключение здесь — учителя, которые сознательно переучивали детей по российским программам и занимались пропагандой. Они пойдут под суд.

А вот если вы гражданин РФ и приехали в Крым «с материка» работать врачом или инженером по контракту — ситуация иная. Вы приехали из другого государства, нарушив границу, и помогали оккупационной администрации. На амнистию рассчитывать не стоит. В лучшем случае вас ждет депортация и «волчий билет» на въезд в Европу, в худшем — уголовная статья.

11. Подводя итог: почему вы так настойчиво рекомендуете людям уезжать с полуострова уже сейчас, не дожидаясь развязки?

— Знаете, работа адвоката — это всегда сухой расчет рисков. Сейчас у граждан РФ еще есть окно возможностей. Можно продать имущество в рамках пока еще действующего здесь российского поля — пусть с дисконтом, но выручить деньги. Можно снять сбережения, упаковать вещи и уехать спокойно, цивилизованно.

Когда начнется активная деоккупация, ситуация изменится в один день. Крымский мост и переправы закроют или уничтожат из соображений безопасности. Выехать станет физически невозможно. Люди окажутся в ловушке на территории, где российские паспорта и рубли превратятся в фантики. Уезжать все равно придется, но уже в статусе депортируемых — с одним чемоданом в руках, оставив всё нажитое без малейшего шанса на компенсацию.

Уехать сейчас — это не паника и не трусость. Это трезвый юридический и финансовый расчет, позволяющий спасти себя и свою семью.

А Лёша выйдет? (Приятель) - Дмитрий Коломенский

 

Памяти бывших друзей, ставших врагами

История об одном превращении, которое коснулось тысяч. Как «хороший парень», романтик и защитник девчонок, превращается в адепта «русского мира», мечтая о ядерном ударе? Это песня о пропасти между общим прошлым и невозможным настоящим. О том, как страх и телевизор подменяют живого человека функцией, а искренность — сталью в голосе.

 

Слова: Дмитрий Коломенский (February 18, 2026)

Музыка и исполнение: ИИ.

Монтаж: TanQi Video Production

 

 

 

А ты, приятель, вырастешь фашистом.

Кто б мог подумать? Пионер, спортсмен,

Читатель книг, умевший под гитару

Чуть-чуть из Окуджавы и «Кино».

 

Не дрейфил, заступался за девчонок.

Твой папа был какой-то инженер,

А мама... Впрочем, маму я не помню.

Нет, не отличник – крепкий хорошист,

 

Не подхали́м, не рвач, не лидер класса,

Но цельный чел, имел авторитет.

Пошел потом в геологи, хоть время

Их славы лет уж двадцать как прошло –

 

Народ все больше метил в финанси́сты,

Юри́сты, программи́сты и т.д.

Но ты был в глубине души романтик,

Тебя манили тундра и тайга.

 

Ты видел цель и шёл спокойно к цели.

Мог выпить, если повод. Мог не пить.

Короче, друг, ты был хороший парень –

Надежный, независимый, не злой,

 

Немного даже с юмором. А ныне

Донба́сс-бомба́с, банде́ры, «русский мир».

Не то чтоб человека подменили,

Но развернули тёмной стороной

 

К себе, а к лесу задом – то есть светлой.

Сказали: эта тьма и есть наш свет.

И он, в своих глазах оставшись прежним –

Достойным, справедливым и не злым,

 

Теперь смерди́т, копти́т и ненави́дит,

Питается взахлеб теледерьмо́м,

Мечтает скинуть ядерную бомбу

На Банковую. Нет, он не нацист:

 

Не колет свастик, не винит евреев

Во всех грехах и бедах; наконец,

Он никогда не выкрикнет «хайль Гитлер!».

Но замени «Майн кампф» на «русский мир» –

И не найдешь особого отличья:

Сталь в голосе, святой огонь в очах,

Портрет вождя впечатан в роговицу.

 

Я с ним сперва пытался говорить,

Но скоро был забанен. И за дело.

Представьте: он в двухкомнатном раю,

Скрипящем на ветру, грозящем рухнуть,

 

И я такой являюсь под окном:

«А Лёша выйдет?» Он глядит в окошко:

Там ледяная стужа, там пурга,

Все зыбко и ОМОН на горизонте.

Какое тут «гулять», когда тебе

Уже за пятьдесят, семья и дети?

 

И, кстати, да, он не один такой –

Никто ведь и́з дому не кажет носа.

И только я под окнами стою:

«А Лёша выйдет?» Нет, братан, не выйдет.

 

И мама, Лёшин взгляд перехватив,

Кричит мне сверху: «Лёши нету дома!»

И, вроде, всё решилось за него,

Он, типа, ни при чем – сиди и грейся,

 

Но жрет его какой-то червячок,

Неясная какая-то обида

На то, что как-то все не по-людски.

А кто виновник? Ясно: я виновник.

 

Ну как тут не заба́нить подлеца,

Не оградить себя, свой рай от по́рчи?

И он встает, наша́ривает пульт,

Включает те́лик, прикрывает веки

 

И чувствует: всё встало на свои

Места, народ при деле, вождь в ударе,

Бойцы отважно заняли село –

Ну, то, что месяц как завоевали.

 

И прочь сомненья! Наши победят!

Да, вспомнилось. Когда мы были в школе,

Он необыкновенно рисовал,

Хоть ничему такому не учился –

 

Как будто ангел вёл его рукой.

И две его отличных акварели

В моей квартире питерской лежат.

Навряд ли я когда-то их увижу.

Почему украинское свободолюбие и российский имперский менталитет так различаются, хотя народы жили рядом столетиями?

 Разница между украинским и российским политическим характером — не вопрос «крови» или «генетики». Она выросла из разных исторических траекторий, разных моделей власти и разных способов выживания.

1. Украина — земля общин и самоуправления

На украинских землях веками доминировала модель локальной автономии: сельские громады, казацкая демократия, выборность старшин, традиция «рада решает».

Даже в периоды внешнего контроля украинцы сохраняли привычку договариваться между собой, а не ждать указа сверху.

Это формирует культуру, где власть — это договор, а не вертикаль.

2. Россия — модель централизованной власти

Российское государство строилось как жёсткая вертикаль, где безопасность и порядок обеспечиваются через подчинение.

От Московского княжества до империи и СССР — власть воспринималась как нечто сакральное, неделимое, стоящее над обществом.

Это создало культуру, где сильный центр — гарантия выживания, а инакомыслие — угроза стабильности.

3. Опыт свободы vs. опыт империи

Украина несколько раз переживала периоды реальной политической свободы:

• Киевская Русь с её вечевыми традициями

• Казацкая республика

• Короткие, но важные всплески независимости XX века

• Майданы 2004 и 2014 годов

Россия же большую часть своей истории была империей, расширяющейся через завоевания. Империя требует не свободы, а дисциплины, не горизонтальных связей, а подчинения центру.

4. Разные отношения к государству

Украинцы исторически относились к государству как к чему-то внешнему, что нужно контролировать. Русские — как к чему-то, что нужно поддерживать, даже если оно жестоко. Отсюда и разница:

• украинцы выходят на улицу, когда власть нарушает договор

• россияне часто терпят, потому что «хуже будет, если всё рухнет»

5. Разные способы сопротивления

Украинская идентичность формировалась через сопротивление империям — польской, российской, советской.

Российская — через участие в империи и гордость за её масштаб. Это два противоположных опыта:

• один учит защищать своё

• другой — расширять своё

6. Смешение народов не стирает политические культуры

Люди могут жениться, дружить, жить рядом — но институты и политические привычки передаются не через кровь, а через практику.

Украинец, выросший в селе с традицией общинных решений, впитывает одну модель мира. Русский, выросший в системе, где «царь решит», — другую.

Это не про биологию, а про социальную память.

Несмотря на общую историю, украинцы и россияне развивались в разных политических экосистемах.

Украина — культура горизонталей, самоуправления и сопротивления.

Россия — культура вертикали, централизма и имперской миссии.

И эти различия проявились особенно ярко, когда свобода и авторитаризм столкнулись напрямую.

«МНЕ ЖИТЬ НЕВЫНОСИМО» — Еще одна жертва Путина, за которую его в Гааге судить не будут

 

Вечером 12 мая в Москве, на 3-й Фрунзенской улице, нашли умершей 80-летнюю Нину Литвинову — морского биолога и правозащитницу, внучку советского наркома иностранных дел Максима Литвинова.

Государственные СМИ сообщили о смерти скупо: пенсионерка, предсмертная записка, самоубийство. РИА Новости написало лишь, что она была внучкой наркома. ТАСС добавил, что работала в Институте океанологии. О её правозащитной деятельности — ни слова.

Тогда слово взяла её двоюродная сестра, журналистка Маша Слоним. И опубликовала записку.

---

«Я всех вас люблю и думаю о вас. Но я должна уйти, мне жить невыносимо. С тех пор как Путин напал на Украину и убивает невинных людей, а у нас бесконечно сажает в тюрьмы тысячи людей, которые мучаются и погибают там за то, что они, как и я, против войны и против убийств. Я ничем не могу им помочь. Женя Беркович, Светлана Петрийчук, Карина Цуркан и тысячи других за решёткой страдают и умирают. Я пыталась им помочь, но мои силы кончились, и я день и ночь мучаюсь от бессилия. Мне стыдно, но я сдалась. Пожалуйста, простите меня.»

---

Кем была Нина Литвинова

Она родилась в 1945 году в семье математика и физиолога. Более сорока лет проработала в Институте океанологии РАН: занималась биологией офиур — донных морских иглокожих, описала несколько новых видов этих животных. Учёный с мировым именем. Но это была лишь одна из её жизней.

С 1960-х годов она читала и распространяла самиздат, перепечатывала «Хронику текущих событий», ходила на суды, ездила навещать в ссылку брата и других диссидентов, возила письма, книги и передачи. Её брат Павел Литвинов вышел на Красную площадь в августе 1968 года с плакатом против советского вторжения в Чехословакию. Традиция несогласия в этой семье — не поза. Это кровь.

В последние годы Нина Литвинова посещала судебные процессы над карельским историком Юрием Дмитриевым, правозащитником Олегом Орловым и режиссёром Женей Беркович, помогала менее известным и медийным политзаключённым.

«Мемориал» написал о ней в некрологе: «Именно эта тихая и почти незаметная поддержка преследуемых была её сознательно выбранной стратегией. Для Нины Литвиновой отказ от участия в официальной лжи и повседневная помощь политзаключённым существовали как нечто естественное и не требующее героизации.»

Её убил не возраст и не болезнь

Маша Слоним написала прямо: «Ее убил Путин!»

Нина Литвинова олицетворяла скромное, но несгибаемое мужество и благородство. Она всегда была рядом там, где больнее всего.

Восемьдесят лет. Шестьдесят — в сопротивлении. И в конце — не равнодушие, не усталость от чужого горя, а невыносимая боль от того, что не смогла сделать больше.

Она не сдалась войне. Она сгорела от неё.

Вечная память.

То, что в России остались такие люди, как Нина Литвинова дает некоторые шансы этой стране когда-нибудь сбросить иго фашизма. Но эти люди уходят, и с ними эти шансы становятся все более призрачными.