четверг, 4 декабря 2014 г.

Достигший Лавров по версии Дмитрия Быкова


Трагедия в одном действии

Сцена изображает овальный кабинет Белого дома. В нем Барак Обама и Джон Кэрри смотрят телевизор. В телевизоре перед Госдумой под бурные, продолжительные аплодисменты выступает Сергей Лавров.


ЛАВРОВ
...А я такой: но нам же говорят, что мы захватчик, хищник и пиранья, нас вообще с Эболой ставят в ряд! А Кэрри мне: «Не обращай вниманья». Я говорю: «Но ты же фаворит, ты друг его, ты с ним сидишь за чаем…» — «Да это же Обама! — говорит. — Мы сами на него не обращаем. Нам чисто пофиг, что он там твердит, России разорения желая…»

ОБАМА
John, did you say it? I suppose you did.

КЭРРИ
I never said it!

ОБАМА (саркастически)
So he is a liar?*

ЛАВРОВ (увлекаясь)
Он, говорит, ни в чем не пониме, все треплется, подобно звездоболу, а между тем он не в своем уме, он сдал сенат, он пропустил Эболу! Он требует антироссийских мер, партнеров напрягает по Европам, и многие в «Восьмерке», например, его зовут буквально черно…

КЭРРИ
Stop him!

ОБАМА (горько)
We cannot stop them. Nobody can. That’s clear: we are western, they are eastern.

КЭРРИ
I never told him… Do you trust me, man?

ОБАМА
Well, he is so convincing… Let us listen**.

ЛАВРОВ (распаляясь)
Он, говорит, ваще не президент, конгресс его не слышит, он презрен там, и Кэрри типа просит порадеть, чтоб Путин стал бы ихним президентом! Ведь он славянским братством дорожит, с тигрицей ест, со стерхами летает, и вообще он мачо и мужик, и вся Аляска тоже так считает! Да, он не дипломат, не блюдолиз, но с яйцами чувак, по крайней мере!

ОБАМА
Man, did you say it?

КЭРРИ
No! I did not! Please! I never… never…

ОБАМА (холодно)
You are fired, Kerry***.

У Кэрри пищит смартфон.

ПУТИН (в смартфоне)
Слышь, Кэрри. Мне разведка донесла, что там тебя уволил этот аспид… Беру тебя с двадцатого числа и собираюсь дать российский паспорт. Ты станешь типа русским, как Жерар, который жить в Париже зарекался. Признаться честно, я давно желал в правительстве иметь американца. На фоне наших жуликов-воров ты мне достойным парнем показался. Передавай дела ему, Лавров.

ЛАВРОВ (потрясенно)
А мне куда?!

ПУТИН (холодно)
На сельское хозяйство.

^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^^
*
— Джим, ты говорил это? Я полагаю, да.
— Никогда в жизни!
— Так он лжет?

**
— Остановите его!
— Мы не можем их остановить, и никто не может. Это и понятно: мы Запад, они Восток…
— Я не говорил ничего подобного!
— Но он так убедителен… Послушаем еще.

***
— Старина, ты говорил это?
— Нет! Я никогда… пожалуйста…
— Ты уволен, Кэрри.



Серге́й Ви́кторович Лавро́в (21 марта 1950, Москва) — российский государственный деятель, министр иностранных дел Российской Федерации (с 2004), постоянный член Совета безопасности России, член попечительского совета Российского совета по международным делам (c 2011). Имеет ранг Чрезвычайного и полномочного посла.

четверг, 20 ноября 2014 г.

Дело Магнитского: Врач Будет, когда Выйдете на Волю



“Чем дольше тут находишься, тем меньше кажется шансы на то, что я смогу скоро вернуться, смотрю тут на беспредел, который менты, судьи, прокуроры творят с другими людьми, и не могу понять, кому это все нужно…”
(Сергей Магнитский, февраль 2009)


Гражданин Российской Федерации 37-летний юрист Сергей Магнитский был арестован в ноябре 2008 года. Перед арестом он был абсолютно здоров, 16 ноября 2009-го он умер. Диагноз тюремных медиков: «сердечная недостаточность».

Последние пять месяцев ареста Магнитский провел в Бутырском изоляторе. В письмах адвокатам и многочисленных ходатайствах он подробно описывал происходящее с ним.

Благодаря этим записям мы можем представить, что стоит за громкими словами чиновников об улучшениях условий содержания, «разгрузке» и гуманизации системы наказаний. Они — свидетельство не только личной трагедии. Магнитский все-таки юрист крупнейшего инвестиционного фонда, работающего в России, его смерть вызвала скандал даже за пределами тюремной системы. А сколько таких же покойников тихо, без помпы были увезены родными из тюремного морга. Эти «дневники» о трагедии тысяч заключенных тюрем и колоний ФСИН России.



За что Сергей Магнитский оказался в тюрьме? Напоминаем: за то, что этот скромный юрист одной из компаний, обслуживающий интересы корпоративных клиентов, обнаружил пропажу денег — 5,4 млрд рублей. Это были не его деньги. Это не были деньги его клиента. Это были государственные, бюджетные деньги. О том, кто и как их украл, Магнитский дал развернутые показания следствию. Тем стал опасен.

Арест. Год в скитаниях по камерам следственных изоляторов (делалось специально — так называемая «карусель», цель которой — сломить арестанта). Никаких следственных действий. Фактический запрет на свидания. Стремительно ухудшающееся здоровье. Фактический запрет на квалифицированное лечение, даже лекарства, необходимые для поддержания жизни, очень редко до него доходили. Изматывающие часы в автозаке, в судах, где продлевающие раз за разом содержание под стражей судьи лишь брезгливо морщились, глядя на корчащегося от боли человека, и не разрешали даже принести кипятка.

За что Сергея Магнитского довели до смерти? Напоминаем: за то, что, несмотря на все эти муки, он не изменил своему представлению о чести и справедливости — продолжал свидетельствовать о преступлении: писал в прокуратуру, Следственный комитет, называя высокопоставленных подозреваемых поименно. Мог ведь просто отказаться от своих слов, получить два года условно и — жить.

Отчего умер Сергея Магнитский, кто украл 5,4 млрд наших с вами денег, где эти средства сейчас, какие виллы на них построены? Напоминаем: официальных ответов на эти вопросы нет — все уголовные дела закрыты или шито-крыто закончились ничем. Осталось только одно — по обвинению самого Сергея Магнитского, посмертно.


О тюремной медицине

В июле 2009 года врачи «Матросской Тишины» поставили Сергею Магнитскому диагноз «калькулезный холецистит». Они советовали оперативное вмешательство и непрерывное лечение. Вскоре Магнитский был переведен в СИЗО № 2.

Из письма адвокату от 25 августа 2009 года:
«Вчера, ровно через месяц после моего доставления в Бутырскую тюрьму, я наконец-то попал к врачу. Произошло это при следующих обстоятельствах.

В воскресенье, 23 августа 2009 года, во время прогулки примерно в 16.30 я почувствовал боль в области солнечного сплетения, которой обычно сопровождаются у меня приступы межреберной невралгии. Прогулка в этот день затянулась до полутора часов вместо обычного часа, но в прогулочном дворике была скамейка, так что я мог прилечь на нее и стерпеть боль. После возвращения в камеру я сразу же принял лекарства и лег в кровать. Несмотря на это, приступ усилился, начались сильные боли в области ребер на спине, так что переносить их временами можно было только сидя на корточках, согнувшись. Приступ сопровождался болью в сердце и невозможностью вдохнуть воздух полной грудью, так как это усилило и без того резкую боль в области солнечного сплетения. Примерно через час я снова принял лекарства, но никакого облегчения от них, кажется, не почувствовал. К 20.00 боли у меня прошли, я стал чувствовать себя лучше, и мы даже с моим сокамерником Эриком провели генеральную уборку в камере. Ночью и в течение большей части следующего дня я чувствовал себя хорошо.

В понедельник, 24 августа 2009-го, примерно в 16.00 Эрика вывели к следователю. Оставшись в камере один, я прилег и попытался заснуть, но тут начался новый приступ с теми же симптомами, так что я не мог даже лежать, а ходил по камере или сидел на корточках, согнувшись. Я снова пил лекарства, но облегчения не чувствовал.

В 17 или 17.30 вернулся Эрик и, увидев меня в таком состоянии, позвал надзирателя и попросил вызвать врача. Надзиратель сообщила, что позвонила врачу и он скоро придет.

Через полчаса Эрик снова стал стучать в дверь камеры, но никто не подошел. Эту попытку он повторил еще через полчаса, за дверью послышались чьи-то голоса; мужской голос спросил: «Какая камера?»  «267», — ответил Эрик.  «Сейчас подойду», — услышали мы, но через некоторое время голоса стихли, и к нам никто не подошел.

Состояние мое не улучшилось, и примерно в 9.00 вечера Эрик снова стал стучать в дверь камеры… Еще через полчаса меня повели в сборное отделение, где, как оказалось, есть врачебный кабинет. Только через пять часов.

Когда я туда зашел, там за решеткой сидела врач и стоял милиционер… Мне сказали, чтобы я постоял в сторонке. Мне было тяжело стоять, и я присел на корточки… Это продолжалось около четверти часа. Наконец врач спросила, что со мной случилось. Я описал свои боли, она сказала, что это я, наверное, застудил спину, но я пояснил, что эти боли у меня спазматического характера, что бывали и раньше такие же приступы раз в три-четыре месяца, как я их лечил и что теперь уже четыре дня подряд они повторяются, а лекарства не помогают. Врач сказала, что даст мне более сильное лекарство, и выдала три таблетки мелокана.

Я также пожаловался на то, что меня не осматривал врач при заезде в СИЗО, что я неоднократно подавал заявления о приеме врачом, но меня никто не принимал. Сказал, что мне было назначено медобследование, но его не проводят. Врач начала возмущаться, взяла медкарточку и сказала:
— Как это не осматривали?! Вас осматривали там, откуда вас привезли.

Я сказал, что на «Матросской Тишине» меня осматривали, выявили заболевание, назначили обследование, а тут я уже целый месяц, и никто это обследование не проводит и лечение не назначает. Врач листала мою карточку и возмущалась:
— Вас когда привезли? Всего месяц назад? Вы что — хотите, чтобы вас каждый месяц лечили? Вот я смотрю, вас уже лечили, вот написано, что вас принимал хирург, что вам давали баралгин и мезим. А у нас возможностей нет, оборудования нет, врачей нет, надо было вам на воле лечиться.
— На воле у меня не болело, воспаление поджелудочной железы и камни в желчном пузыре у меня выявили на «Матросской Тишине», я эти заболевания получил, уже находясь в заключении.
— Не рассказывайте сказки. Вот тут написано: «в анамнезе» хирург пишет, значит, и раньше было.
— Я не знаю, что такое в «анамнезе», врач, осматривавший меня на «Матросской Тишине», действительно, спрашивал меня о том, были ли у меня раньше эти болезни, проходил ли я обследование по их поводу, получал ли лечение. Я ему тогда на эти вопросы ответил отрицательно. Хорошо, какое мне сейчас при этих болезнях необходимо лечение и что нужно сделать, чтобы его получить?
— Я не знаю, пишите заявление, чтобы вас принял хирург. В корпусе врачей нет, а хирург пока еще остался…
— Хорошо, я напишу. Дайте мне снотворное, димедрол или сделайте укол, а то я боюсь, что от этой боли не смогу заснуть.
— У нас таких лекарств нет, это только в психиатрии.

После этого меня вернули в камеру. Я принял таблетку, которую дала мне врач. Боль не только не утихла, но даже усилилась, возможно, из-за того, что мне пришлось туда-сюда ходить и даже стоять там перед этим врачом. Через полчаса у меня была рвота, сопровождавшаяся сильными болями в груди и спине, но сразу после этого мне будто бы стало легче. Я лег на кровать, боль еще оставалась, но уже не такая острая.

Я разговорился с Эриком, это меня отвлекло, и через час-полтора мне удалось заснуть.

Проснувшись утром, я чувствовал себя нормально. Написал заявление хирургу и вот пишу это письмо, надеясь, что сегодня вечером и ночью нового приступа у меня не будет».

Как и все предыдущие, это заявление осталось без какого-либо ответа.

Из жалобы, подготовленной в Генпрокуратуру и Следственный комитет, от 20 сентября 2009 года:
«26.08.09 заместители начальника БТ, в том числе, как я понимаю, начальник медицинской части, проводили обход камер. Я пожаловался на то, что мне не оказывается медицинская помощь, не проводится назначенное медицинское обследование. Мне сказали, что в Бутырке медобследование не проводится, что нет оборудования. Я пытался показать имеющуюся у меня копию письма, в котором было указано выявленное у меня заболевание и назначенное обследование, но это письмо мне даже не дали достать, сказав: «Вы нас задерживаете».
31.08.09 во время аналогичного обхода мне удалось вручить указанное письмо, поскольку какой-то другой начальник, которого не было в предыдущий раз, согласился меня выслушать по этому вопросу… Никаких мер со стороны администрации принято не было. Начальник медчасти обещал разобраться, забрал упоминавшуюся выше копию письма, сказал, что плановое оперативное лечение, о котором в нем говорится, «это когда вы выйдете на волю, тут вам никто не обязан предоставлять» — и ушел.

До настоящего времени никакая медицинская помощь (кроме разрешения на передачу мне купленных моими родственниками лекарств) в связи с выявленными у меня заболеваниями в БТ мне не оказывалась, несмотря на то, что я здесь уже провел 8 недель и буквально на следующий день после прибытия сюда обратился за медицинской помощью.

Мне не проведено назначенное медицинское обследование, я не получил никаких консультаций по поводу моего заболевания, не был принят врачом-хирургом, мне не только не было назначено диетическое питание, но даже не рассматривался вопрос о том, необходимо оно мне или нет».

С конца сентября Сергей Магнитский перестал писать жалобы начальнику Бутырки по поводу неоказания медицинской помощи — десяток предыдущих остался без ответа. Обходился в основном лекарствами, которые передавали ему родственники. Однако его адвокаты попыток не прекращали.

На запрос в прокуратуру Москвы 26 октября пришел ответ. Начальник отдела по надзору за исполнением законов при исполнении уголовных наказаний С.А. Горюнов утверждал, что «при поступлении в СИЗО Магнитский в установленном порядке был осмотрен медицинским работником. Телесных повреждений, проявлений заболеваний не выявлено, жалоб на состояние здоровья Магнитский С.Л. не высказывал».

Тем не менее, по словам Горюнова, 7 октября Магнитский все-таки был переведен в камеру № 708 терапевтического отделения медчасти «для проведения обследования». Мы не располагаем сведениями, какое обследование было проведено и было ли оно вообще, однако из писем Сергея Магнитского видно, что его состояние ухудшалось с каждой неделей. Из письма от 20 октября 2009 года: «Утром 19.10.09 у меня произошел острый приступ, который продолжался около 40 минут и сопровождался болями в области солнечного сплетения и сердца, причем боли в области солнечного сплетения были более сильными, чем я когда-либо испытывал во время подобных приступов ранее».

16 ноября Сергея Магнитского не стало.

В октябре 2014, Следственный комитет Российской Федерации в четвертый раз отказал матери умершего в СИЗО аудитора фонда Сергея Магнитского в возобновлении расследования обстоятельств гибели ее сына и проведении независимого медицинского исследования.


Читая его дневники и письма Сергея Магнитского, понимаешь, насколько честно и искренне он боролся с государственной и судебной системой. Порой даже кажется, что он недопонимал всей жестокости, на которую эта система способна. И это была не наивность. Он искренне не верил, что зло, которое он в наблюдал в заключении, возможно.  

И когда в последствии его “прессовали” и пытали и он уже отчетливо осознавал, что происходит, Сергей Магнитский не сдался и никого не оговорил.

“Я уверен, что мне намеренно создаются такие невыносимые условия с ведома следствия. Я уверен, что единственной возможностью прекратить все эти издевательства надо мной, это согласиться с надуманными обвинениями, оговорить себя и других лиц.” (Из заявления, написанного в СИЗО)

За три месяца до свой гибели Сергей писал жене:

“Я весьма далек от отчаянья, чувствую себя вполне уверенно и ничуть не стыжусь того, что попал сюда, потому что я вполне уверен в себе, в том, что всегда поступал честно с клиентами и с государством, а за то, что государство поступает с нами бесчестно, пусть стыдятся те люди, которые за это ответственны”.

Стыдятся ли они? Не смешите меня.

В феврале 2009 г. Сергей написал:

“Чем дольше тут находишься, тем меньше кажется шансы на то, что я смогу скоро вернуться, смотрю тут на беспредел, который менты, судьи, прокуроры творят с другими людьми, и не могу понять, кому это все нужно…”

Нужно это не отдельно взятым людям, а системе, которую эти винтики – судьи и прокуроры- и обслуживают, и за счет которых эта система- грубая, ржавая машина и работает.  

Из письма маме за месяц до смерти:

“За меня сильно не переживайте. Как я уже написал состояние здоровья у меня удовлетворительное. Психологическому своему состоянию я сам иногда удивляюсь, кажется, мне все нипочем, только соскучился по всем вам и по дому.”


А вот копия рукописных дневников Сергея Магнитского. Вы можете гордиться тем, что живете в стране, в которой жил честный, неподкупный, мужественный человек с большой буквы Сергей Магнитский!



Если скрипт недоступен, можете скачать файл со ссылки: http://russian-untouchables.com/docs/D107.pdf

Источники и Дополнительная Информация:


пятница, 7 ноября 2014 г.

Эхо Войны в Сердце России

Агрессивная война развязанная российским правительством против Украины, не может не сказываться на жизни страны. С одной стороны она скрепляет круговой порукой население, выдувая последние следы инакомыслия, что вполне соответствует первоначальным задумкам Путина со товарищами. С другой стороны, экономические санкции Европейского Союза, США, и других стран, а также самопровозглашенные контракции России уже начали негативно сказываться в разных областях жизни потребителей - в виде обвала рубля, витка инфляции, и исчезновения многих полезных товаров. Впрочем, это только цветочки, так как на самом деле, влияние санкций начнет проявляться не раньше чем через полгода. Но это тоже еще далеко не все, что принесла России неправедная война.

Один из не просчитанных властью аспектов - это появление на территории страны вооруженных, опьяненных кровью бандитов, воюющих на Украине. А вот и первая ласточка, вернее, жаренный петух…

В Солнечногорском районе Подмосковья ведется расследования убийства двух инспекторов ГАИ. Правоохранительные органы уже установили личности предполагаемых убийц. Ими оказались воевавшие на Донбассе ополченцы, приехавшие в Москву отдохнуть.



Машину с расстрелянными полицейскими нашли ночью 3 ноября на дороге, ведущей от Ленинградского шоссе в поселок Перепечино. В руках одного из погибших был наполовину заполненный протокол о нарушении ПДД. При этом в протоколе был указан автомобиль УАЗ с госномером. Автомобиль принадлежал пенсионеру из села Архангельское Красногорского района, и через него удалось выйти на тех, кто находился в автомобиле в момент совершения преступления.

Как следует из ориентировки, распространенной УМВД по Красногорскому району, по подозрению в убийстве разыскиваются трое. 35-летний уроженец того же села Архангельское Михаил Константинов, а также два гражданина Украины - 26-летний Денис Константинов из Горловки (он однофамилец Михаила) и Денис Жуков 28 лет из Лисичанска. Изучение их профилей в соцсетях показало, что все трое участвовали в боевых действиях на Юго-Востоке Украины, сражаясь на стороне ополчения.



Например, у Дениса Константинова масса фотографий из батальона "Призрак", одного из самых эффективных подразделений ополчения Луганщины, командует которым Алексей Мозговой.



Получается, в расстреле полицейских действительно подозреваются реально участвовавшие в боях ополченцы. По предварительной версии, все трое приехали с Юго-Востока Украины отдохнуть. Остановились в Архангельском у Михаила Костина. Много пили. А в ночь на 3 ноября поехали снимать проституток на Ленинградское шоссе.

Неподалеку от трассы их и остановили сотрудники ГИБДД. Полицейские начали составлять протокол за пьяное вождение, но ополченцам на отдыхе это почему-то не понравилось. Привычные к решению проблем с помощью оружия, герои не преминули им воспользоваться и на этот раз. В завязавшейся перестрелке полицейские были убиты.

Правда, досталось и тем, кто был в УАЗе. По некоторым данным, в одну из подмосковных больниц обратился 37-летний житель Украины с пулевым ранением в живот. Он-то и рассказал следователям, как все произошло, сдав с потрохами своих собутыльников.

Получается, ополченцы приезжают на отдых в Россию с полным арсеналом. Если так дальше пойдет, подобные инциденты перестанут быть редкостью. Провезти оружие через поля с Юго-Востока Украины - не проблема, это знает каждый, кто хоть раз бывал там.

Итак, что же происходит?

Вооруженные бандиты, развращенные военными действиями и безнаказанностью на оккупированных территориях, попадают в Россию без проблем. Переключатель на нормальную мирную жизнь у них уже сломан, либо он был недоразвит от рождения. Вот и идут по мирной жизни как по Украине солдаты группы «Центр». И чем больше людей втягивают в мясорубку войны, тем больше появится на просторах России моральных инвалидов.

Так что не только мертвые солдаты угроза правлению Путина, но и живые в том числе. Пора думать об заградотрядах на границе: всех в Украину впускать и никого не выпускать. Так-то вернее будет.




Источники и Дополнительная Информация:


четверг, 16 октября 2014 г.

Промежуточные Итоги Проекта Новороссия


Написал название в текстовом редакторе MS Word с русским пакетом авто-коррекции, и обратил внимание что слово «Новороссия» выделено, как в словаре не существующее. То ли действительно до недавнего времени оно было в ходу лишь в исторических монографиях, то ли злобный Microsoft коварно исключил его из употребления в пику Владимиру Владимировичу Путину. Я лично склоняюсь к первой трактовке, как к более вероятной.

Итак, в Донбассе установилось хрупкое затишье. Это еще не мир и даже не перемирие (стрельба с использованием артиллерии и «Градов» продолжается), но интенсивность боевых действий и число жертв резко снизились.

Самое время подвести промежуточные итоги военного противостояния Украинской армии и военных формирований ЛугоДона, поддерживаемых морально, материально, вооружением, и регулярными войсками Российской армии.

Кому как не экспертам «Военно-промышленного курьера» подводить итоги. Приводим полностью аналитическую публикацию историка и публициста Марка Солонина.

***

Главный редактор «ВПК» М. М. Ходаренок в статье «Как развалить армию» (№ 36 от 1 октября) дает такую оценку произошедшего: «Украина в вооруженном противоборстве с формированиями юго-востока потерпела унизительное поражение. В боях с ополченцами армия незалежной растеряла практически все свое тяжелое вооружение, были сбиты почти все и без того немногие исправные самолеты и вертолеты, украинские части понесли значительные потери в личном составе. Но так и не было показано главного – боевого духа и умения воевать даже с иррегулярными формированиями».

Почти все в этом абзаце представляется мне неверным. С согласия главреда я готов поделиться своими возражениями с читателями «ВПК».

Арифметика

Начнем с самого простого. С подсчета неодушевленных предметов, а именно – боевых самолетов. Самолетов вообще мало, в данном вооруженном конфликте они использовались только одной стороной, да и то не слишком активно; соответственно потери единичные, факт и место потери досконально учтены. По состоянию на 29 августа украинские ВВС потеряли сбитыми противником 10 самолетов, из них 3 транспортных, 1 бомбардировщик Су-24, 2 истребителя МиГ-29 и 4 штурмовика Су-25, еще один Су-25 безвозвратно потерян по техническим причинам. Итого потеряно 8 ударных самолетов (не считая транспортники). Много это или мало?


Данные, которые приведены в официальных украинских источниках («Белая книга» вооруженных сил Украины), и оценки международных организаций контроля за вооружениями несколько расходятся, но порядок величин таков: в 2013 году в строевых частях в боеготовом состоянии находилось 33–34 бомбардировщика Су-24, 20–24 истребителя Су-27, 80 истребителей МиГ-29, 31–36 штурмовиков Су-25, всего порядка 170 боевых самолетов. Таким образом, безвозвратные потери составили порядка 5 процентов от исходной численности боеготовых самолетов. Это не подходит под определение «были сбиты почти все».

Кроме того, несколько десятков Су-27 и МиГ-29 находится вне боевых частей (на базах хранения, на заводах в ремонте). Кроме того, на хранении находится несколько десятков морально устаревших (но еще вполне пригодных для использования в нынешнем вооруженном конфликте) истребителей-бомбардировщиков МиГ-27. На этом фоне потеря 8 единиц вообще едва ли заслуживает большого внимания. Добавим лишь тот факт, что из общего числа в 72 ударных вертолета Ми-24 безвозвратно потеряны в боевых действиях всего 4 единицы (6%).

Танков в вооруженных силах Украины (ВСУ) гораздо больше, использовались они весьма интенсивно, средств противотанковой обороны у противостоящей стороны также было много, соответственно потери бронетехники весьма велики. Точные цифры назвать трудно, в частности, еще и потому, что подбитый танк (в отличие от самолета) может быть отремонтирован и введен в строй. Так, судя по официальным сводкам Совета национальной безопасности и обороны Украины, только за первую неделю после подписания Минского протокола о перемирии выездные ремонтные бригады «Укроборонпрома» восстановили боеготовность 67 единиц бронетехники, включая 30 танков. Безвозвратные же потери составляют, по имеющимся оценкам, порядка 75 танков и 140 единиц БМП и БМД.

Потери огромные. Достаточно сказать, что за 9 лет афганской войны было потеряно 147 танков, то есть всего лишь вдвое больше, чем за три месяца боев в Донбассе. Однако для оценки потенциала ВСУ и возможных перспектив возобновления боевых действий адекватным будет сравнение не с Афганистаном, а с исходной численностью украинской бронетехники. Так вот, по состоянию на начало 2013 года непосредственно в боевых частях ВСУ числилось порядка 700 танков и 2500 боевых бронированных машин различного типа. Кроме того, на хранении находилось (данные за 2010 год) еще 2650 танков Т-64, Т-72 и Т-80. Удивляться таким цифрам не стоит, так как советские танковые войска были крупнейшими в мире, а после распада СССР на территории Украины осталось порядка 6,5 тысячи танков, не считая прочей «бронированной мелочи».

Как видим, ВСУ располагают необходимой материальной базой для того, чтобы восполнить потери в танках и даже многократно увеличить их количество на поле боя. По крайней мере по открыто опубликованным оценкам разведки Новороссии (http://novorossia.su/ru/node/6620) в настоящий момент непосредственно на фронте ВСУ имеют 560 танков, 1300 БТР, БМП и БМД. Не следует забывать и о том, что на территории Украины находились крупнейшие в СССР заводы – производители танков, танковых моторов, бронекорпусов, что открывает серьезные возможности для ремонта, восстановления, модернизации имеющейся бронетехники и производства новой. Утешительные сказки про то, что «войска бандеро-фашистской хунты растеряли большую часть тяжелого вооружения», не должны заменять собой трезвую оценку ситуации.

Безвозвратные потери личного состава ВСУ (убитые и пропавшие без вести), включая подразделения национальной гвардии (то есть бывшие внутренние войска МВД) и добровольческие батальоны*, составляют порядка 1,5–2 тысяч человек. Эта цифра вполне коррелирует с известным количеством раненых, находящихся на излечении в больницах и госпиталях Украины (3,5–4 тысячи человек). Да, официальные данные существенно меньше (967 убитых по состоянию на конец сентября), но эта цифра не включает значительное количество пропавших без вести, большинство которых скорее всего погибли. Кроме того, сама специфика вооруженного конфликта с участием иррегулярных формирований способствует недоучету числа потерь.

Для адекватной оценки масштаба потерь следует соотнести эти цифры с численностью находящейся на ТВД группировки ВСУ. По выше уже упомянутой оценке разведки Новороссии непосредственно на линии соприкосновения сторон ВСУ имеют порядка 20 тысяч человек, кроме того, в оперативном резерве в районе Изюм, Славянск, Краматорск находится еще 6 тысяч. С учетом понесенных потерь в личном составе, численности тыловых и транспортных подразделений, службы охраны тыла можно оценить общую численность группировки ВСУ, принимавшей реальное участие в боевых действиях, в 35–40 тысяч человек. Таким образом, общие потери составляют порядка 16 процентов от численности группировки, в том числе безвозвратные – 5 процентов. Это весьма высокий уровень потерь, но отнюдь не рекордный. Поясним сказанное несколькими военно-историческими примерами.

Халхин-Гол. Общая картина событий вполне сопоставимая: лето, степь, ограниченный во времени и пространстве вооруженный конфликт, численность группировки войск Красной армии – 69 тысяч человек, 498 танков и 385 бронемашин. Общие потери составили 24 тысячи человек (35% от начальной численности группировки), в том числе безвозвратные – 8 тысяч человек (12%).

Август 1941 года, наступление финской армии на Карельском перешейке. В операции участвовало 7 пехотных дивизий, что с учетом корпусных частей дает численность группировки в 120–130 тысяч человек. Общие потери за месяц боев составили 25 тысяч человек (20% от начальной численности). Но это в среднем, в некоторых частях потери были значительно выше. Так, 7-й пехотный полк потерял 480 человек убитыми и 1622 ранеными, что составило больше половины его штатной численности.

А теперь оценим ресурсы, которыми располагает командование ВСУ для восполнения потерь в личном составе и дальнейшего наращивания численности группировки. По состоянию на конец 2013 года воинскую службу несли 139 тысяч человек, в том числе в Сухопутных войсках – 49 тысяч. Кроме того, 40 тысяч пограничников, 33 тысячи во внутренних войсках МВД, 30 тысяч сотрудников СБУ, отдельный батальон морской пехоты, два полка спецназа разведуправления ГШ. И за спиной этого воинства – огромная страна с населением (за вычетом Луганской и Донецкой областей) более 35 миллионов человек, при весьма скромном мобилизационном напряжении это позволяет поставить под ружье 500 тысяч мужчин.

Что же касается морально-политической оценки масштаба потерь, то, на мой взгляд, ее следует сформулировать так: людские потери оказались достаточно высокими для того, чтобы вызвать у активной части населения Украины лютую ненависть к России и ее президенту (желающие могут ознакомиться на любом украинском интернет-форуме, цитировать же я не могу по соображениям закона и приличия), но совершенно недостаточными для того, чтобы подорвать волю к сопротивлению. Ту же мысль, но немного другими словами высказал 11 сентября бывший главнокомандующий «объединенной армией юго-востока» Гиркин-Стрелков: «Если раньше у Киева не было ни боеспособной армии, ни поддержки населения, то сейчас каратели отмобилизованы и вооружены до зубов».


Ход боевых действий

В предельно кратком изложении история вооруженного конфликта в Донбассе выглядит так. Массовые беспорядки начались в первых числах марта 2014 года и продолжались с переменным успехом весь месяц. Демонстранты захватывали административные здания, с которых немедленно срывалась и сбивалась украинская государственная символика, вывешивались флаги Российской Федерации и портреты ее президента. 6–8 апреля обстановка в Донбассе резко обострилась: четко действующие отряды вооруженных людей в масках занимали государственные учреждения, здания милиции и СБУ, где безо всякого сопротивления были захвачены сотни единиц стрелкового оружия.

7 апреля в Донецке было провозглашено создание так называемой Донецкой народной республики. Все это происходило по-прежнему под российскими флагами, и первым же действием самоназначенных властей стала публикация обращения к Владимиру Путину с просьбой ввести войска. К концу апреля мятежники заняли Донецк, Луганск, Горловку, Краматорск, Славянск, Лисичанск, Мариуполь; под их контролем оказалась половина территории и населения Луганской и Донецкой областей. С 18 апреля российские флаги на захваченных административных зданиях начали заменять флагами ДНР и ЛНР, впрочем, явно и демонстративно копирующими флаг и герб РФ.

Со своей стороны центральное правительство в Киеве объявило 15 апреля о начале военной («антитеррористической») операции в Донбассе, а Генеральная прокуратура 17 мая признала ДНР и ЛНР террористическими организациями. Несмотря на столь громкие заявления, активных боевых действий не последовало и реальная война началась только в последней декаде июня. К тому времени на стороне самопровозглашенных республик воевали вооруженные отряды общей численностью порядка 15–20 тысяч человек с танками, артиллерией и «Градами», а города и многочисленные шахтерские поселки были превращены в оборудованные укрепрайоны.

Первоначально украинские войска попытались было восстановить контроль над границей, то есть отрезать ДНР и ЛНР от России. В течение одной недели наступлением в северо-восточном направлении на «ДНРовском участке» был пробит «коридор» вдоль границы протяженностью порядка 100 километров и шириной от 10 до 20 километров. На этом наступление захлебнулось, а достигнутый ранее результат фактически потерял оперативное значение, так как в руках противника на участке ЛНР остался участок границы с Россией протяженностью 120 километров, через который шло подкрепление в виде российских добровольцев, оружия и боеприпасов. Более того, по сообщениям официального Киева, зажатые в узком «коридоре» части ВСУ оказались под систематическим артиллерийским обстрелом орудий и «Градов» с российской стороны. Такого командование ВСУ явно не ожидало, ответить огнем по артиллерийским позициям на территории РФ не рискнуло (хотя неоднократные случаи разрывов снарядов на российской территории были зафиксированы). В конечном итоге с большими потерями пришлось с боем отводить войска на большее удаление от границы.

Несколько успешнее развивалось наступление на центральном участке фронта. Медленно продвигаясь с запада на восток, войска ВСУ к середине июля восстановили контроль над районом Славянск, Краматорск, Артемовск, Дзержинск. На юге был занят стратегически важный Мариуполь – крупный индустриальный центр и порт. К началу июля все побережье Азовского моря и 100-километровый участок сухопутной границы к северу от него были в руках ВСУ.

Новый этап наступления ВСУ начался в августе. Мощным танковым ударом удалось пробить 40-километровый «коридор» от Дебальцево до Тореза, одновременно встречным ударом от границы на северо-запад войска ВСУ оттеснили противника до линии Иловайск, Шахтерск. По состоянию на утро 24 августа донецкая группировка противника была отрезана от луганской, то есть от линий снабжения с территории России, на севере войска ВСУ заняли Лисичанск, Первомайск, Латугино, станицу Луганскую и почти полностью окружили «столицу ЛНР» – город Луганск. Контролируемая мятежниками территория съежилась до одной пятой от территории Луганской и Донецкой областей.

Утром 24 августа (как раз в День независимости Украины) ударная группировка в составе нескольких батальонно-тактических групп пересекла границу в районе Лужки, Амвросиевка и при мощной артиллерийской поддержке начала наступление в западном направлении – на Кутейниково, Старобешево. По заявлениям командования ВСУ, это были подразделения регулярных российских войск из состава 98 и 106-й воздушно-десантных дивизий, 31-й десантно-штурмовой, 8 и 9-й мотострелковых бригад. К исходу дня управление группировкой украинских войск у границы было потеряно (командующий генерал-лейтенант Петр Литвин бросил войска и бежал с фронта) и начался неорганизованный отход.

25–26 августа противник продвинулся на 35–40 километров от границы и в районе Иловайск, Кутейниково окружил части ВСУ (в «котле» оказались подразделения пяти добровольческих батальонов и 51-й моторизованной бригады). Предпринятые 27 августа попытки деблокировать окруженных оказались безуспешными. Дальнейший ход событий неясен и окутан густой пеленой домыслов. Вроде бы между командованием сторон была достигнута договоренность о предоставлении окруженным частям ВСУ «коридора» для выхода из «котла», однако 29 июня колонна украинских войск была подвергнута на марше массированному обстрелу артиллерии, танков и РСЗО. Вырваться из-под огня удалось лишь отдельным разрозненным подразделениям и одиночным бойцам. В целом потери ВСУ за пять дней боев в районе Амвросиевка, Иловайск составили почти половину от совокупных потерь за все время кампании.

Одновременно с этим ополчение ДНР и российские «добровольцы» (всего порядка 6 тысяч человек) начали наступление вдоль побережья Азовского моря на Мариуполь, но были остановлены в восточных пригородах города. На севере войска ВСУ отступили на 30–50 километров, ополчение ЛНР снова заняло Латугино, деблокировало Луганск и подошло к пригородам населенного пункта Счастье. В целом за 10 дней контролируемая пророссийскими силами территория увеличилась вдвое. В этой ситуации 5 сентября в Минске было подписано соглашение о прекращении огня. Уже после подписания минских договоренностей предпринимались неоднократные попытки выбить украинские войска из донецкого аэропорта и важного транспортного узла Дебальцево, но безрезультатно.


Кто кого победил?

Задача, которая была поставлена перед ВСУ, известна: поставить под контроль центральной власти всю территорию Донецкой и Луганской областей, мятежников разоружить или изгнать за пределы Украины. Эта задача не выполнена. Следовательно, украинская армия потерпела поражение – и в этом аспекте я с господином главным редактором согласен полностью. Но прежде чем начать подбирать соответствующий эпитет к слову «поражение», следует задать простой вопрос: а была ли армия?

«Для вооруженных сил есть только два нормальных состояния – они или воюют, или готовятся к войне. Никакого третьего состояния для армии и флота по определению быть не может». Это не я придумал, так пишет М. М. Ходаренок все в той же статье. Спорить со столь очевидной истиной не приходится, но именно в таком невозможном состоянии украинская армия и провела два десятка лет.

Военной доктрины ВСУ не было даже в виде подписанной президентом страны бумаги. Армия существовала в формате безобразно разросшейся «роты почетного караула». Вроде бы по статусу суверенного государства надо бы иметь свои вооруженные силы, но воевать-то им не с кем, не с Россией же? Что примечательно, когда в 2005 году на базе бывших военных округов создавались так называемые оперативные командования, то были созданы «Запад», «Юг» и территориальное управление «Север», но уж никак не «Восток». Украинско-российская граница оставалась совершенно открытой, необорудованной и неукрепленной в военном отношении.

На иллюзорное представление о том, что воевать украинской армии никогда и ни с кем не придется, накладывалась и общая ситуация жуткого бардака в стране. «Коррупция достигла таких пределов, которые нам и не снились здесь, в России. Обогащение и расслоение общества, и у нас этих проблем предостаточно, а на Украине все еще острее, еще хуже». Это я цитирую компетентное мнение президента России Владимира Путина. Поочередно сменяющие друг друга криминально-олигархические кланы довели Украину до ошеломляющего разорения. По уровню ВВП на душу населения Украина превратилась в беднейшую страну Европы – 3,9 тысячи долларов на человека. Для сравнения: в крохотной Эстонии – 18 тысяч, в России – 15 тысяч, в Польше – 13 тысяч, в Белоруссии – 7,4 тысячи (данные МВФ за 2013 год). Сделать Украину с ее черноземом, недрами, морями и реками в два раза беднее нищей Белоруссии – это уникальный результат, такого никаким королям, гетманам и генсекам не удавалось...

«Сегодня в ВСУ нет ни одного боеспособного батальона, ни одной боеспособной эскадрильи, в армии ныне 22 тысячи вакантных должностей, на которые никто не желает идти. Офицеров нижнего и среднего звена не хватает. Командир части получает чуть больше кассира в супермаркете». Такие слова А. Гриценко, на тот момент главы Комитета Верховной рады по вопросам безопасности и обороны, произнес в 2011 году. Задолго до войны, отнюдь не нуждаясь тогда в поиске «уважительных причин» для оправдания поражения. Единственное, чего в почти не существующей украинской армии было в избытке, – это генералы. 450 голов! Одних только генералов армии (высшее воинское звание в ВСУ) было 14, и это на армию, которая по численности личного состава недотягивала до одного фронтового объединения периода ВОВ.

Самый интересный вопрос: кому (какому государству) эти генералы служили? Представителями военно-политической элиты России не раз высказывалось мнение, что российские и украинские вооруженные силы – это товарищи по оружию, друзья, многие из них знают друг друга лично. При этом подчеркивалось, что украинские военнослужащие и российские военнослужащие будут не по разные стороны баррикад, а по одну сторону. Да, в конечном итоге это оценочное суждение оказалось ошибочным (сильно преувеличенным), но не на пустом же месте оно возникло.

Вот еще одно оценочное суждение (сама специфика тайных операций такова, что конкретные факты и цифры в газетах не публикуют), на этот раз от генерал-лейтенанта А. Скипальского, создателя военной контрразведки Украины, экс-заместителя главы СБУ: «При Януковиче почти все руководители украинских силовых структур и спецназа входили в Союз десантников РФ, который возглавляет один из заместителей министра обороны России. Большинство этих людей и сейчас на должностях».

А вот как оценивает генерал Скипальский саму СБУ: «Мы имеем структуру с врожденными элементами непрофессионализма и коррупции и к тому же наполненную антиукраинским, пророссийским, воровато-аморальным элементом... Бывшие работники КГБ, которые остались работать в нашем государстве, не противодействовали, а способствовали антиукраинским настроениям и работе российских спецслужб».

Вот один из «пророссийских элементов», причем не простой сотрудник, а последний (до майдана) глава СБУ. Знакомьтесь: А. Г. Якименко, родился в Эстонии, выпускник ВВА им. Гагарина, до 1998 года – кадровый офицер Российской (да-да, это не опечатка, Российской) армии. Причину своего переезда на Украину тов. Якименко объясняет на интернет-форуме выпускников Ейского авиационного училища с завидной откровенностью: «После окончания академии я понял, что мои знания никому на... не нужны. Вот и уволился. А те пацаны заметили, призвали снова, вот и тяну лямку».

«Те пацаны» приняли бывшего российского офицера на службу в управление СБУ Донецка (!), затем поставили начальником СБУ Севастополя (!), потом опять в Донбасс, но уже на должность начальника Донецкого управления. 9 января 2013 года А. Якименко назначен главой СБУ, что по должности означает членство в Совете национальной безопасности и обороны: товарищ получил доступ ко всем военным секретам Украины, кодам, шифрам, именам и явкам. 24 февраля 2014-го после свержения Януковича бежал в Россию, где и скрывается по сей день. Объявлен в международный розыск.

Древнему китайскому философу Лао Цзы приписывают мудрую мысль: «Армия баранов под командованием льва сильнее армии львов под командованием барана». Замечательно. А что ждет армию, которой командует не тупой баран, а верный пес, преданный ДРУГОМУ хозяину?

Вот тут мы и возвращаемся в исходную точку нашей статьи, к утверждению о том, что украинская армия понесла «унизительное поражение» в вооруженном противоборстве с иррегулярными формированиями. Если судить «по вывеске», то и с той, и с другой стороны действовали не ополченцы, а регулярная армия (в ДНР и ЛНР формально были и министры обороны, и командующие, и штабы, все как у людей). Если же смотреть на суть событий, то обе стороны конфликта формировали свои вооруженные силы «на бегу», с использованием механизмов и принципов народного ополчения. Украинская сторона в этом деле имела (теоретически!) огромное превосходство в количестве материальных средств борьбы. Пророссийские же силы превосходили своего противника в самом главном элементе – в качестве управления.

Из уважения к читателям «ВПК» я не стану тратить слова и время на полемику по очевидным вещам. Вооруженные отряды мятежников были созданы, обучены и руководимы не «доведенными до отчаяния шахтерами», а кадровыми офицерами Российской армии; они были обеспечены новейшими средствами связи, инструментальной артиллерийской разведки, агентурной информацией, беспилотными самолетами-разведчиками и, как утверждает командование ВСУ, огневой поддержкой с российской стороны границы. Наконец, в конце августа на поле боя появились «добровольцы» из элитных частей кадровой Российской армии с многолетним опытом войны в Чечне, Грузии, Приднестровье, Югославии, Карабахе. В такой ситуации удивления достойно не поражение украинских ополченцев под Иловайском, а скорее то, что десантно-штурмовые профессионалы не смогли взять Мариуполь, выбить украинские части из Дебальцева и донецкого аэропорта. И не надо про «зеленый виноград». Хотели. Очень хотели, но не смогли.


Что получил победитель?

Ответ на такой вопрос начинается с воспоминаний: а чего он хотел изначально? Надеюсь, читатели помнят дискуссии (кто-то в них и сам участвовал), которые в апреле-мае кипели в Сети: где нам надо остановиться? Пойдем до Львова и реки Сан или проявим мудрую сдержанность, остановившись на Днепре? Ведущие российские политики ввели тогда в публичный оборот термин «Новороссия», под которым понималась территория Харьковской, Луганской, Донецкой, Херсонской, Николаевской и Одесской областей Украины.

Перечисленные шесть областей – это территория, как у Австрии, Чехии и Словакии вместе взятых, это выход к Черному морю, крупнейшие порты, мощная индустриальная база, высокие технологии, значительные запасы природного сырья. Про этот проект сейчас уже никто и не вспоминает (кроме кучки маргиналов на соответствующих сайтах). Через пару-тройку лет о нем забудут все, кроме родственников и друзей погибших. Позднее явно просматривался вариант мини-Новороссии, то есть куски Луганской, Донецкой, Запорожской и Херсонской областей, связанные в «коридор» от границы с Россией до крымского перешейка. И это проект закрыт ходом событий. Из 350 километров удалось пройти не более 20–30, до восточных пригородов Мариуполя.

Предусмотренная минским соглашением территория «отдельных районов Донецкой и Луганской областей с особым статусом» составляет порядка 5 процентов от несостоявшейся Новороссии или 2 процента от реальной территории Украины. По максимальным из имеющихся оценок там сейчас осталось 4 миллиона населения (из 7 млн, живших в Луганской и Донецкой областях до начала конфликта). Экономически это новообразование – плотно заселенная городская агломерация, без сельских районов и выхода к морскому порту – должно или умереть с голода, или быть взято на содержание Россией. Больше брать некому, так как ЛНР и ДНР не признал никто, даже государство Науру.

С такой «победой» созвучно только слово БЕДА.